На сайте используются файлы cookie и аналогичные технологии для обеспечения работы сайта и анализа посещаемости. Для сбора статистики используется сервис LiveInternet, который может обрабатывать технические данные о посещении сайта.
Нажимая «Принять», вы даёте согласие на обработку соответствующих данных в указанных целях.
После разговора с этим человеком остаётся чувство чего-то недоспрошенного и недосказанного, непроговорённого. Несмотря на обилие книг, произведений, необыкновенный масштаб тем, воплощённых в разных литературных жанрах, есть нечто, чего не найдёшь в романах и повестях, которые — плод большого творческого странствия в мире, времени, в себе. Что приобретает и что теряет писатель на этом пути, какие жертвы приносит своему таланту? Об этом и многом другом в интервью Василия Дворцова, подготовленном Светланой Голубевой.
Однажды в старой бабушкиной сумке,
Хранившейся, как некий тестамент,
Я обнаружил странные рисунки
И, как на волю, вызволил на свет.
Вот дом стоит у самого обрыва.
И заросли, похожие на сад.
Дом получился на рисунке криво,
Как будто над обрывом нависал.
И снова домик на переднем плане,
А там, внизу, как взгляд издалека,
Чернеющая в мартовском тумане,
Готовая растрескаться река.
Камень лежал косматый и насквозь больной. За двести неподвижных лет его нутро проели трещины и по трещинам тем сейчас ползала разная мягкая мышва. Пришёл новый апрель, новое солнце ударило в луч, и из камня глянула бело-рыжая ласка-подросток. Две брезентовые ящерки пробежали по камню наперегонки и ленточками упали в трёхдневную траву.