ЕЛЕНА МАШУКОВА

ЕЛЕНА МАШУКОВА

ЕЛЕНА МАШУКОВА (Машукова Елена Анатольевна) родилась 14 сентября 1963 года в городе Орле. После окончания школы № 19 в городе Орле училась в Орловском государственном педагогическом институте (ныне – ОГУ), продолжила обучение в Южно-Сахалинском педагогическом институте (ныне – СахГУ) на филологическом факультете, позже — в аспирантуре СахГУ. Работала учителем русского языка и литературы в школе № 23 города Южно-Сахалинска, старшим преподавателем, доцентом на кафедре педагогики и методики начального и дошкольного обучения в Сахалинском государственном университете, редактором в Сахалинском книжном издательстве, методистом, зав. отделом в БУКОО «Орловский Дом литераторов».

Автор книг стихотворений «На горячих крыльях» (2000, Южно-Сахалинск), «Икебана из одуванчиков» (2003, Южно-Сахалинск), «Лунница» (2008, Южно-Сахалинск), «Рисунок на ладони» (2013, Южно-Сахалинск), «Приключения Ромашки, или Тайна деревянной лошадки» (2014 – в соавторстве с С. Голубевой, Орёл), «Если вернуться» (2015, Орёл), автор книг для детей «Потому что волшебный» (2019, Орёл), «Разноцветные птички» (2019, Орёл). Произведения для детей публиковались в коллективных сборниках «Вышел краб погулять» (2001, Южно-Сахалинск), «Детская литература Сахалина: путеводитель» (2008, Южно-Сахалинск), «Весёлые превращения» (2015, Орёл), «Остров нашего детства» (2015, Южно-Сахалинск), «Тёплые звуки» (2016, Санкт-Петербург), «Пойдём в мой край» (2016, Орёл) и других. Произведения Е.А. Машуковой вошли в четырёхтомное собрание произведений современных орловских писателей (том второй «Поэзия», том четвёртый «Литература для детей и юношества», 2015, Орёл).

Произведения публиковались в журналах «Форум» (Москва), «День и ночь» (Красноярск), «Дальний Восток» (Хабаровск), «Подъём» (Воронеж), «Волга XXI век» (Саратов), «Берега» (Калининград), «Бийский вестник» (Алтайский край), «Русское поле» (Орёл), в альманахах «Орёл литературный», «Сахалин», литературно-художественных сборниках «Остров», на интернет-портале Союза писателей России «Российский писатель», на интернет-порталах «Литературный мир Сахалина и Курил», «Русское поле», «Журнальный мир», а также в орловских, сахалинских и кубанских газетах.

Лауреат премии Сахалинского фонда культуры за вклад в развитие культуры Сахалинской области (2000), региональной литературной премии им. А.А. Фета в номинации «Лучшее лирическое стихотворение» (Курск, 2013), Всероссийской литературной премии «Вешние воды» (2014), всероссийского поэтического конкурса «Звуки Космоса» (Королёв, 2015), международного литературно-педагогического конкурса «Добрая лира» в номинации «Художественная литература для детей» (Санкт-Петербург, 2017), интернет-портала Союза писателей России «Российский писатель» в номинации «Поэзия» (2016); лауреат V открытой Южно-Уральской литературной премии в номинации «литература для детей» (шорт-лист, Челябинск, 2016).

Награждена юбилейными знаками «450 лет городу Орлу» (2016) и «80 лет Орловской области» (2017), памятной юбилейной медалью «200-летие И.С. Тургенева» (2018), Почётной грамотой Управления культуры и архивного дела Орловской области (2015, 2017), Благодарностью Управления культуры администрации города Орла (2015, 2018).

Член союза писателей России с 2010 года (рекомендации: Г. Попов, В. Семенчик, В. Плотников, М. Зайцева). Поэт, прозаик.

В 2020 году избрана председателем правления Орловской областной организации Союза писателей России. Член Совета по книгоизданию при Управлении культуры Орловской области, руководитель литературного объединения при Орловской областной писательской организации, член редакционного совета альманаха «Орёл литературный», составитель и редактор многих книг, изданных как на Сахалине, так и в Орле.

 


 Март

На рассвете снег сиреневый,
воздух мартовский   горчит.
Над селом,
как ударения
над строкой,
летят грачи.
Восклицают озабоченно,
гнёзда старые узнав…
По заснеженным обочинам
вьются полозы канав,
а вокруг –
берёз парение
раскрывается в гало.
Как в душе —
стихотворение,
просыпается село.
И звучит его мелодия –
беспокойная печаль,
сердцу близкая, как родина,
бесконечная, как даль.

Зимний костёр

Когда на дровах заискрится
Живая, текучая медь, –
Прищуриться и сквозь ресницы
На острое пламя смотреть.
На злые, шипящие стрелки
В оправе вечернего льда:
На кобальтовой тарелке
Танцует морская звезда,
Мелькающий, жадный, быстрый
Рассержен осиный рой –
Взметнутся слепящие искры
В туманность за «чёрной дырой»,
В седые, горбатые льдины,
Во тьму, над которой дымы
Неслышно и неотвратимо
Медведем встают на дыбы.

* * *

Простота не хуже воровства.
Красота не лучше благородства.
Чистота тетрадного листа
И листа кленового сиротство
Совершенней Книги Перемен,
Завершённей круга постоянства.
На брегах небесных Ойкумен
Спят в песчинках эры и пространства.
Выплеснутся, только дайте срок,
Первый крик и скорбная молитва,
Ложь глупца и праведная битва,
И живой в лампаде мотылёк.

В поезде

Пустые хлопоты.
Случайный интерес.
День слякотный за окнами вагона.
Назад бежит, спешит трефовый лес,
над ним кружит пиковая ворона.
И провода,
и рельсы,
и ноябрь,
полей заплатки, станций эпизоды,
столбы, бытовки, хатки, огороды
и в воздухе сыром печная гарь…

Мой сонный край,
мой неуютный дом,
так дорог вдруг,
что жар сжимает горло.
Как просто всё.
Как быстро мчится «скорый».
Ритмичен стук колёс, да не о том
они стучат.
«Окно закрой. Сквозняк».
Сосед в купе храпит хмельно и ровно.
В промозглый сумрак,
в дальний березняк
пикирует
пиковая ворона.

Зимние окраины

Кристально-нордический окрик окраины ранит,
Под тяжестью инея гнутся, кряхтя, провода,
И так неожиданны яркие вспышки гераней
Сквозь мутную толщу оконного тёмного льда.

Лилейные дымы, подобно волшебным растеньям,
Над стылыми крышами вьются, творя полусвет,
А время крадётся по скользким, скрипучим ступеням –
Колючей позёмке не вытравить угольный след.

Становится зримым, молочно клубится дыханье.
Старик закурил и глядит из-под белых ресниц.
И пёс рыжеухий, зевнув, упоённо облаял
Величье холодное высокомерных столиц.

 

***

Наши тайны наивны.
Одинаково светит
Солнце кротким и сильным.
Мы всегда Божьи дети.
И в лукавой гордыне,
И в лишеньях, гонимы,
Мы, слепые, седые,
Всё же кем-то любимы,
А за что – неизвестно.
И как будто случайна
В суете поднебесной
Эта светлая тайна.

 

С горы

Как радостно с горы катиться,

Разбрызгивать осколки льдин,

Как сладко сердцу колотиться

И замирать на миг в груди!

Слились в потоке декораций,

Мелькают мимо, мимо, вверх

Пеньки, дубки, кусты акаций

И падающий с ёлок снег.

Морозцем обжигает щёки.

Весь из невидимых пружин,

Скользишь непостижимо лёгкий

Беспечным счастьем одержим…

Склон скоро повернёт в распадок

По вольным далям  колесить,

И бесконечно жаль, что надо

Когда-нибудь затормозить.

 

 

***

Летний день ленив и жарок;

и живой пронзает луч

череду прозрачных арок

в речке.

Воздух сух, тягуч.

 

С ветки прочной,

будто с вышки,

спрыгнув там,  где глубоко,

плещутся,

кричат мальчишки:

«Как парное молоко!»

 

Из-под  листьев глаз скворечный

наблюдает – «подсеку!» –

как бежит жучок беспечный

по горячему песку.

 

 

Первый день лета

Поют поля. Весёлым взглядом

Свой первый день встречает лето.

Ещё никем он не разгадан.

Ещё на всех хватает света.

 

Ещё не выгорели краски,

Ещё не помутнели воды,

Ещё не омрачила сказки

Шальная пляска непогоды.

 

Ивняк резные свесил плети.

Янтарный шмель качает клевер.

И только облака да ветер

Торопятся домой, на север.

 

 

***

Десять минут до осени…
В кронах – эхо Россини
Плещется жёлто-синим
Пламенем будущей озими,
Полощется под колёсами,
В поле играет колосьями
Ветра горячая сила
За десять минут до осени,
За десять минут до выдоха,
За десять минут до выхода
Из ласкового в ледяное:
Прижали к сердцу – и бросили…
А  мы не считаем времени,
Верим в миры параллельные,
Хлопаем пылью дороги,
В припрыжку бежим по просеке, –
За десять минут до осени
На Землю спускаются боги.

 

 

Гроза

 По деревенским сонным ивам

Ударил шумный дождь с утра.

В саду ныряют с веток сливы,

А в поле мокнут трактора.

Сквозняк гуляет по веранде,

Вздымая занавеску-флаг.

Стекло дрожит. Картечью градин

Гроза  взрывает тёмный фланг.

Мелькает огненная пропасть.

Над крышей – грохот требушет,

Но почему такая лёгкость

И ликованье на душе!

 

Амнезия

Профессор рад, что дочитал букварь.

рассеянный склероз – диагноз века.

Раскачивает в забытьи февраль

фонарь на улице, над вывеской «Аптека».

Скрипящий маятник, светящийся колпак, —

кивает, но едва ли понимает,

что освещать ему, когда, зачем и как.

Идёт по улице в китайской куртке Гамлет.

Он потерял часы – который век? –

сбивается в начале монолога:

быть или…

пусть, не быть

и кануть в снег

замёрзшим у аптечного порога…

Но вспомнит всё и будет долго жить.

Ночь кончится, и он проснётся дома.

Его спасёт случайно Дездемона,

которую забыли задушить.

 

Взгляд из прошлого
Так смотрит зимний день

через ледышки окон,

сквозь пропасти зрачков –

в нас –

параллельный мир.

Так смотрит на людей,

с крючка сорвавшись, окунь,

на дачных светлячков

взирает ювелир.

В горсти твердеет снег,

чтобы истечь водицей.

Вновь на исходе год.

Но нам ли выбирать?

Теперь легенда – век,

в котором смысл – родиться,

и стал привычным тот,

в котором – воскресать

и в новый круг шагнуть

под солнцем

оловянным

солдатиком,

из тьмы

упавшим в лабиринт,

и душу обрести,

оставшись безымянным.

Пока наивен мир.

Пока огонь горит.

 

Август

Август – торба расписная:

Яблок красные шары,

Листьев прозелень резная

Потускнела от жары,

Над водой блестят стрекозы,

Куры прячутся в кустах,

Бахромою на берёзах

Обтрепалась береста.

За рекой — закат медовый.

На мостках сидит рыбак –

Хоть и не было  улова,

Улыбается, чудак.

Скачет по траве кузнечик,

Шмель качнулся бубенцом,

С  луговины тёплый ветер

Лошадью дохнул в лицо.

Пропылил через деревню

Смуглый велосипедист.

А в саду упал на землю

С яблонь первый жёлтый лист.

 

 

Чем сердце успокоится

 Что было?

Полдень. Белый май. Гроза

дыру озоновую в клочья

рвала,

звенела песенка сорочья

дождей весенних,

тая в небесах.

 

Что будет?

Полночь. Ледяной разряд

безмолвия  бетонно-серых комнат.

Но это для уныния не повод:

что будет –

наши внуки поглядят.

 

Чем сердце успокоится?

Мечтой

несбыточной –

мечтою воплощённой,

улыбкой детской,

взглядом восхищённым,

за окнами площадной суетой.

 

Сахалин

Здесь

и у берега

океан суров:

зимою торосами,

да метелями стелется.

По-щенячьи скулит

из-за облаков

несмышлёная,

хоть и Большая Медведица.

Над травой придорожной

то грозы, то пыль,

на камнях придорожных

то иней, то росы…

Убаюкал небо

снежный ковыль,

облака свивая

в летящие гнёзда.

А когда уходит

последний друг

в самую далёкую

из республик,

так легко здесь верится:

вечность – круг,

и, возможно даже,

похожа на бублик,

на колечко, брошенное в ручей,

на тяжёлое колесо обоза,

на поющую сферу

из тысяч лучей,

где встречаются души

и рождаются звёзды.

 

 

Море

 Зюйд-вестом солёным выжжены

Арабески на сколах скал.

А море всё звонче, всё ближе

Скольженье по граням песка,

А море зеркальностью дышит;

На мачте волны – облака.

И солнце медузою рыжей

Колышется. Даль легка.

Темна глубины амальгама.

У самого края ковша

Мерцает Медведицей Малой

Моря живая душа.

 

 

***

Ложится снег на чистый лист зимы,

Искрится чуть;

Ложится снег, проклюнувшись из тьмы,

На санный путь,

На сонный путь, дорожные огни,

Оконный свет.

Растает снег – лишь руку протяни –

Над тьмою лет,

Над тишиной.  Как высоко луна,

Гора и лес!

А над  горой замёрзшая сосна,

Как белый крест.

 

 

Деревни

А где-то

за деревьями

цветущими,

дикими –

деревни древние,

деревни тихие

нанизаны на леса-перелески,

деревни – колыбельные песни…

 

Где, мил-человек, твоя родина?

В деревне, не в городе.

 

Города ревут.

Но они к городам не ревнуют.

Им своё – то баюкают,

то ведуют…

 

За какими ветрами,

за какими деревьями,

где, реви — не реви,

настоящие, вы, деревни?

В землю-матушку вросшие,

светлые днём и ночью,

с подсолнухами вдоль изгородей лубочных,

с королевнами и дураками Иванами,

c бесшабашными пастухами и плетуханами,

деревни русские,

босые,

пряные,

от сеновалов и браги пьяные,

с васильками и василисками во ржаных полях,

не далёкие, не близкие,

не высокие, не низкие,

с небесами в журавлях…

Разливаются мёды липовые,

ставенки скрипят-поскрипывают,

бурьянами пронзённые,

дряхлеют, корёжатся

деревни тихие

в садах заброшенных….

 

Где, мил-человек, твоя родина?

В деревне, не в городе.

 

***

Приметы родины моей:
уютность сонных деревушек,
пустые звонницы церквей,
глаза запавшие старушек.
За чёрной слякотью дорог
грачи клюют каракуль пашни,
и еле видимый парок
плывёт над ними. День вчерашний
в озёрной глади отражён,
и долго слышен от колодца
ведёрно-бабий перезвон,
и много,
очень много
солнца.

 

Вкус молока

На доске деревянной – краюха хлеба

пахнет прогретым на солнце зерном,

вкус молока с земляникой…

Мне бы

вернуться в тот дом, –

 

вернуться в то ощущение света,

в ту его часть, в тот его век,

в котором радужная комета

летит через космос сомкнутых век;

раскинув руки, тонуть в колючей

соломе, в жаре, в цветочной пыльце,

прислушиваться к воркованью излучин

с дурацкой улыбкою на лице,

потом, не жалея чумазых пяток,

шагнуть в горячую пыль босиком,

пройти вдоль колхозных картофельных грядок

к тенистой запруде:

жёлтым песком,

камешками-голышами, ракушками

выстлано дно,

весь осокой зарос

и одуванчиками-веснушками

берег усыпан –

до самых берёз,

до самого края просторного неба,

до плит, из которых растут города,

до пробела в строке,

из которого мне бы

к тебе возвращаться!

Пусть – иногда.

 

Ветла

В белом небе синие ветра.

В белом поле чёрная дорога.

На пригорке старая ветла

Показалась странницей убогой.

Оголились руки до локтей,

Растрепались волосы седые.

Уходила будто от людей,

Позабывших истины простые.

В белом поле мёртвая трава

К старице протягивает тени.

Облетят ненужные слова

И погаснут в сумраке метельном.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Blue Captcha Image
Новый проверочный код

*